Машина с кистью: когда нейросеть становится частью искусства

«Это сделала машина. Ты всего лишь написал несколько слов и нажал кнопку».

Но здесь возникает более интересный вопрос: что именно делает человека автором произведения искусства? Умение физически наносить краску на холст? Количество затраченных часов? Владение конкретным инструментом? Или прежде всего замысел, выбор и способность превратить идею в произведение, которое считывается другим человеком?

Чтобы разобраться в этом, полезно ненадолго отойти от нейросетей и посмотреть на историю искусства.

Миф 1. «Это не твое, ты просто написал промпт»

Довод критиков

Художник годами изучает анатомию, перспективу, свет, цвет и композицию. Он тренирует руку и глаз, прежде чем получает возможность относительно точно перенести задуманное изображение на холст.

Пользователь генеративной нейросети может сформулировать несколько предложений и получить изображение за считанные секунды.

На первый взгляд разница кажется огромной.

Но здесь происходит подмена понятий: физическое выполнение работы смешивается с авторством замысла.

Фотография тоже когда-то была «слишком простой»

В XIX веке появление фотографии вызвало серьезные споры о ее отношении к искусству. Одним из наиболее известных критиков фотографии был Шарль Бодлер, который резко выступал против идеи превращения фотографии в замену живописи.

Фотографу действительно не требовалось вручную прорисовывать каждый элемент изображения. За него огромную часть технической работы выполняли оптика, химия и сам фотографический процесс.

Однако фотография постепенно сформировалась как самостоятельный способ художественного высказывания.

Потому что фотограф не просто нажимает кнопку.

Он выбирает момент, точку съемки, композицию, свет, объект, дистанцию и контекст. Иногда главное решение фотографа заключается именно в том, чего он не снимает.

С генеративным ИИ происходит нечто похожее.

Нейросеть может создавать изображение автоматически, но человек определяет, что именно должно появиться, зачем оно должно появиться и каким должно быть конечное произведение.

Он формулирует задачу, отбирает результаты, корректирует идею, меняет композицию, освещение, персонажей и детали, отклоняет десятки неудачных вариантов и продолжает работу до тех пор, пока результат не начинает соответствовать первоначальному замыслу.

Это уже не просто «нажал кнопку».

Это другой тип художественного труда.

Иллюстрация к статье «Машина с кистью: когда нейросеть становится частью искусства»

Миф 2. «В нейроарте нет души»

Довод критиков

Нейросеть не испытывает любви, боли, страха или восторга. Она не переживает то, что изображает, а создает визуальные результаты на основе закономерностей, извлеченных из огромного количества данных.

Следовательно, утверждают критики, у такого изображения не может быть настоящего эмоционального содержания.

Но здесь снова смешиваются автор и инструмент.

Кисть не чувствует боли.

Камера не испытывает восторга от заката.

Мастихин не страдает, создавая картину.

Инструмент вообще ничего не чувствует.

Чувства находятся не внутри кисти, камеры или нейросети. Они находятся в человеческом замысле и в реакции человека на произведение.

Но одного промпта действительно недостаточно

Это не означает, что любое изображение, созданное нейросетью, автоматически становится искусством.

Если человек пишет:

«красивая девушка в стиле аниме»

и публикует первый полученный результат, художественная составляющая такого процесса действительно может быть минимальной.

Но проблема здесь не в самом ИИ.

Проблема в отсутствии содержательного замысла.

Точно такая же проблема существовала бы, если человек купил готовую картину в магазине и объявил ее собственным произведением.

Нейросеть может быть инструментом поверхностного развлечения, генератором визуального контента или частью серьезного художественного процесса.

Все зависит от того, что именно человек делает с этим инструментом.

Та же условная «анимешная девушка» может оказаться частью произведения о гиперсексуализации, объективизации человеческого тела, цифровом эскапизме или зависимости от виртуальной реальности.

Иллюстрация к статье «Машина с кистью: когда нейросеть становится частью искусства»

В этом случае визуальная форма остается прежней, но меняется ее функция.

Смысл произведения возникает не из сложности инструмента, а из отношений между замыслом, формой и зрителем.

Миф 3. «Настоящее искусство обязательно требует физического труда»

Это, пожалуй, один из самых спорных аргументов.

Если произведение создается без холста, кисти, мрамора или глины, действительно ли оно может считаться искусством?

История XX века дает на этот вопрос довольно неудобный ответ.

В 1917 году Марсель Дюшан представил на выставку объект, подписанный псевдонимом «R. Mutt», который представлял собой обычный писсуар. Работа получила название «Фонтан» (Fountain).

Значение этого жеста заключалось не в том, что Дюшан продемонстрировал удивительное мастерство производства сантехники. Он поставил гораздо более неприятный для традиционного искусства вопрос:

Может ли художественным произведением стать объект, выбранный художником и помещенный им в определенный художественный контекст?

С этого момента идея, что искусство обязательно должно демонстрировать сложный физический труд, стала значительно менее убедительной.

Современное искусство неоднократно показывало, что художественный труд может находиться не только в изготовлении объекта, но и в выборе, концепции, композиции, контексте и способе предъявления.

И именно здесь появляется интересная параллель с генеративным ИИ.

Что на самом деле делает нейрохудожник?

Главный инструмент художника, работающего с генеративным ИИ, может находиться вовсе не в руках.

Он находится в голове.

Автор может работать с:

• визуальной концепцией;
• композицией;
• цветом;
• освещением;
• атмосферой;
• персонажами;
• символами;
• историческим или культурным контекстом;
• формулировкой текстового запроса;
• отбором результатов;
• последующей обработкой;
• последовательностью итераций;
• объединением нескольких технологий в единое произведение.

При сложной работе итоговое изображение редко появляется с первой попытки.

Автор может получить десятки или сотни вариантов, каждый из которых отличается от задуманного. Он анализирует результаты, меняет требования, исправляет ошибки, перестраивает композицию и снова запускает генерацию.

Нейросеть выполняет часть работы, но решение о том, какой результат имеет смысл сохранить, остается человеческим решением.

Это не делает человека автоматически великим художником.

Но точно так же наличие кисти не делает человека художником.

Искусство не обязано исчезнуть только потому, что появился новый инструмент

История искусства постоянно расширяла границы допустимого.

Фотография бросила вызов живописи.

Кинематограф объединил изображение, движение, монтаж и звук.

Концептуальное искусство поставило под вопрос необходимость создавать объект собственными руками.

Цифровая графика перенесла значительную часть художественного процесса с физического носителя в компьютер.

Генеративный ИИ делает следующий шаг: часть непосредственного визуального исполнения передается алгоритму.

Это действительно меняет профессию художника.

И это действительно создает новые проблемы.

Возникают вопросы об авторстве, обучающих данных, заимствовании визуальных особенностей, прозрачности генерации и экономической ценности человеческого труда. Эти вопросы нельзя просто отмахнуть фразой «ИИ — это всего лишь кисть».

Но и обратное утверждение тоже слишком простое.

Сам факт использования нейросети не делает изображение ни искусством, ни не-искусством.

Важнее то, какую роль человек играет в создании произведения.

Если изображение является случайным результатом одного запроса, говорить о сложном авторском процессе действительно трудно.

Если же человек использует нейросеть как часть продуманного художественного процесса, формирует концепцию, принимает множество решений, отбирает и перерабатывает результаты, добивается определенного визуального и смыслового эффекта, то перед нами уже совсем другой тип творчества.

Машина не стала художником. Изменился сам художник

Возможно, главный вопрос эпохи генеративного ИИ сформулирован неправильно.

Мы постоянно спрашиваем:

«Может ли машина создавать искусство?»

Но гораздо интереснее спросить:

«Как изменяется человеческое творчество, когда машина получает возможность создавать изображения вместе с человеком?»

Нейросеть не обязательно должна обладать сознанием, чувствами или собственным художественным намерением, чтобы стать частью художественного процесса.

Камера тоже никогда не была человеком.

Кисть никогда не имела собственной идеи.

Мрамор не понимал, что из него пытается сделать скульптор.

И все же произведения, созданные с помощью этих инструментов, стали частью истории искусства.

Поэтому спор о нейроарте, возможно, стоит вести не вокруг вопроса «нарисовал ли это человек своими руками?», а вокруг более сложных вопросов:

Что хотел сказать автор? Какие решения он принял? Какую роль сыграл алгоритм? И способен ли итоговый результат передать зрителю заложенную в него идею?

Если за изображением действительно ничего нет, кроме удачного случайного совпадения, оно может остаться просто красивой картинкой.

Но если за ним стоит замысел, осознанный выбор и попытка что-то сказать зрителю, отсутствие кисти в руке еще не доказывает отсутствие искусства.

В конце концов, инструмент никогда не был главным носителем человеческого замысла.

Главным всегда оставался человек, который решал, что именно стоит создать.